Роза Парацельса

uTN-3hKaNqo

Как-то, я застопорилась в одном вопросе, касающемся честности с собой…

Ответа не было… Я естественно написала своему Наставнику, автору курса «Как за 40 научится управлять зеркалом мира» попросив его разъяснить некоторые моменты, не доходящие до моего понимания.

Он мне ответил:
— «Честность» тебе, думаю, еще не раз попадется. 
Постарайся, все-таки, сама дойти, что за честность.

Я немного подумав спросила:
— И наводку не дашь?
На что был его ответ: 

— Понимаешь, толку от того, что тебе кто-то скажет «как, что и почему» — ноль. Дело в том, что если человеку сказать или показать ЗАРАНЕЕ, то ты лишишь его возможности реализовать СВОЕ право выбора. Это воровство. Получается замкнутый круг: и не сказать — плохо, и сказать нельзя, потому что сказанное сразу обесценит полезность для того, кому говорят. Ситуация описана в притче «Роза Парацельса».

Я конечно же, нашла притчу, изучила, поразмышляла над ней…. 
Сегодня мне захотелось предложить ее Вашему вниманию, друзья! 
А что Вы думаете по поводу этой притчи? Какие выводы сделали Вы? 
Буду Вам благодарна, если поделитесь своими размышлениями! 

Итак, Притча от Хорхе Луиса Борхеса  :

Роза Парцельса

e00ovH0v8dU

 

В лаборатории, расположенной в двух подвальных комнатах, Парацельс молил своего  Бога, Бога вообще, Бога всё равно какого, чтобы тот послал ему ученика. Смеркалось.  
Тусклый огонь камина отбрасывал смутные тени. Сил, чтобы подняться и зажечь железный  
светильник, не было. Парацельса сморила усталость, и он забыл о своей мольбе.  
Ночь уже стёрла очертания запылённых колб и сосуда для перегонки, когда в дверь  
постучали.

 

Полусонный хозяин встал, поднялся по высокой винтовой лестнице и отворил  
одну из створок. В дом вошёл незнакомец. Он тоже был очень усталым. Парацельс  
указал ему на скамью; вошедший сел и стал ждать. Некоторое время они молчали.  

Первым заговорил учитель.  
— Мне знаком и восточный, и западный тип лица, — не без гордости сказал он. —  
Но твой мне неизвестен. Кто ты и чего ждёшь от меня?  
— Моё имя не имеет значения, — ответил вошедший. — Три дня и три ночи я был в  
пути, прежде чем достиг твоего дома. Я хочу быть твоим учеником. Я взял с собой  
всё, что у меня есть.  
Он снял торбу и вытряхнул её над столом. Монеты были золотые, и их было очень  
много. Он сделал это правой рукой. 

Парацельс отошёл, чтобы зажечь светильник.  
Вернувшись, он увидел, что в левой руке вошедшего была роза. Роза его взволновала.  
Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнёс:  
— Ты надеешься, что я могу создать камень, способный превращать в золото все  
природные элементы, и предлагаешь мне золото. Но я ищу не золото, и если тебя  
интересует золото, ты никогда не будешь моим учеником.  
— Золото меня не интересует, — ответил вошедший. — Эти монеты — всего лишь доказательство  
моей готовности работать. Я хочу, чтобы ты обучил меня Науке. Я хочу рядом с  
тобой пройти путь, ведущий к Камню.  

Парацельс медленно промолвил:  
— Путь — это и есть Камень. Место, откуда идёшь, — это и есть Камень. Если ты  
не понимаешь этих слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью.  
Вошедший смотрел на него с недоверием. Он отчётливо произнёс:  
— Значит, цель всё-таки есть?  
Парацельс засмеялся.  
— Мои хулители, столь же многочисленные, сколь и недалёкие, уверяют, что нет,  
и называют меня лжецом. У меня на этот счёт иное мнение, однако допускаю, что  
я и в самом деле обольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь, что есть Дорога.  

Наступила тишина, затем вошедший сказал:  
— Я готов пройти её вместе с тобой; если понадобится — положить на это годы.  
Позволь мне одолеть пустыню. Позволь мне хотя бы издали увидеть обетованную землю,  
если даже мне не суждено на неё ступить. Но прежде чем отправиться в путь, дай  
мне одно доказательство своего мастерства.  
— Когда? — с тревогой произнёс Парацельс.  
— Немедленно, — с неожиданной решимостью ответил ученик.  
Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки.  
Юноша поднял перед собой розу.  
— Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой, сжечь розу и затем возродить  
её из пепла. Позволь мне быть свидетелем этого чуда. Вот о чём я тебя прошу,  
и я отдам тебе мою жизнь без остатка.  
— Ты слишком доверчив, — сказал учитель. — Я не нуждаюсь в доверчивости. Мне  
нужна вера.  
Вошедший стоял на своём.  
— Именно потому, что я недоверчив, я и хочу увидеть воочию исчезновение и возвращение  
розы к жизни.  
Парацельс взял её и, разговаривая, играл ею.  
— Ты доверчив, — повторил он. — Ты утверждаешь, что я могу уничтожить её?  
— Каждый может её уничтожить, — сказал ученик.  
— Ты заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможен возврат к небытию? Неужели  
ты думаешь, что Адам в Раю мог уничтожить хотя бы один цветок, хотя бы одну былинку?  
— Мы не в Раю, — настойчиво повторил юноша, — здесь, под луной, всё смертно.  

Парацельс встал.  
— А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо  
Рая? Понимаешь ли ты, что Грехопадение — это неспособность осознать, что мы в  
Раю?  
— Роза может сгореть, — упорствовал ученик.  
— Однако в камине останется огонь, — сказал Парацельс.  
— Стоит тебе бросить эту розу в пламя, как ты убедишься, что она исчезнет, а  
пепел будет настоящим.  
— Я повторяю, что роза бессмертна и что только облик её меняется. Одного моего  
слова хватило бы, чтобы ты её вновь увидел.  
— Одного слова? — с недоверием сказал ученик. — Сосуд для перегонки стоит без  
дела, а колбы покрыты слоем пыли. Как же ты вернул бы её к жизни?  

Парацельс взглянул на него с сожалением.  
— Сосуд для перегонки стоит без дела, — повторил он, — и колбы покрыты слоем  
пыли. Чем я только не пользовался на моём долгом веку; сейчас я обхожусь без  
них.  
— Чем же ты пользуешься сейчас? — с напускным смирением спросил вошедший.  
— Тем же, чем пользовался Всевышний, создавший небеса, и землю, и невидимый Рай,  
в котором мы обитаем и который сокрыт от нас первородным грехом. Я имею в виду  
Слово, познать которое помогает нам Каббала.  
Ученик сказал с полным безразличием:  
— Я прошу, чтобы ты продемонстрировал мне исчезновение и появление розы. К чему  
ты при этом прибегнешь — к сосуду для перегонки или к Слову, — для меня не имеет  
значения.  

Парацельс задумался. Затем он сказал:  
— Если бы я это сделал, ты мог бы сказать, что всё увиденное — всего лишь обман  
зрения. Чудо не принесёт тебе искомой веры. Поэтому положи розу.  
Юноша смотрел на него с недоверием. Тогда учитель, повысив голос, сказал:  
— А кто дал тебе право входить в дом учителя и требовать чуда? Чем ты заслужил  
подобную милость?  
Вошедший, охваченный волнением, произнёс:  
— Я сознаю своё нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя во имя долгих лет моего  
будущего послушничества у тебя позволить мне лицезреть пепел, а затем розу. Я  
ни о чём больше не попрошу тебя. Увиденное собственными глазами и будет для меня  
доказательством.  
Резким движением он схватил алую розу, оставленную Парацельсом на пюпитре, и  
швырнул её в огонь. Цвет истаял, и осталась горсточка пепла. Некоторое время  
он ждал слов и чуда.  

Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданной прямотой:  
— Все врачи и аптекари Базеля считают меня шарлатаном. Как видно, они правы.  
Вот пепел, который был розой и который ею больше не будет.  
Юноше стало стыдно. Парацельс был лгуном или же фантазёром, а он, ворвавшись  
к нему, требовал, чтобы тот признал бессилие всей своей колдовской науки.  

Он преклонил колени и сказал:  
— Я совершил проступок. Мне не хватило веры, без которой для Господа нет благочестия.  
Так пусть же глаза мои видят пепел. Я вернусь, когда дух мой окрепнет, стану  
твоим учеником, и в конце пути я увижу розу.  

Он говорил с неподдельным чувством, однако это чувство было вызвано состраданием  
к старому учителю, столь почитаемому, столь пострадавшему, столь необыкновенному  
и поэтому-то столь ничтожному. Как смеет он, Иоганн Гризебах, срывать своей нечестивой 
рукой маску, которая прикрывает пустоту?  

Оставленные золотые монеты были бы милостыней. Уходя, он взял их. Парацельс проводил 
его до лестницы и сказал ему, что в этом доме он всегда будет желанным гостем.  
Оба прекрасно понимали, что встретиться им больше не придётся.  

Парацельс остался один.  Прежде чем погасить светильник и удобно расположиться  
в кресле, он встряхнул щепотку пепла в горсти, тихо произнеся Слово. 
 И возникла роза…  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *